chautbenaht: (память)
[personal profile] chautbenaht
Резкое интервью крупного предпринимателя после двух сроков в госдуре: Сергей Петров рассказал, почему не стал баллотироваться в Госдуму на третий срок, о возвращении в бизнес и планах автодилера «Рольф».


Опубликована в № 4158 от 12.09.2016, Евгений Разумный «Все это – расстановка стульев на «Титанике»
Сергей Петров, основатель автоторговой компании «Рольф», девять лет назад оставил бизнес ради политики, став депутатом Госдумы. В то время он говорил, что хочет принести пользу стране, участвуя в строительстве гражданских институтов, и автобизнесу, содействуя прохождению важных для участников отрасли и потребителей законов. На встрече с редакцией «Ведомостей» Петров признался, что не выполнил план, с которым шел в парламент. Он считает, что либералам не хватает электоральной поддержки, – по его мнению, для сдвига к выздоровлению страны – политическому и экономическому – необходимо 30–35% голосов. Петров думает, что пока в независимых депутатах не нуждается само общество. Сам он голосовал против закона Димы Яковлева и пакета Яровой и не голосовал за присоединение Крыма.
В 2007 г., когда Петров ушел в политику, «Рольф» был многопрофильной группой с оборотом почти $4 млрд. Она занималась дистрибуцией Mitsubishi и Hyundai, автодилерским бизнесом не только в России, но и в Казахстане, владела логистической компанией и банком, готовилась продавать яхты и самолеты. За прошедшие годы многое изменилось: после кризиса 2008 г., чтобы избежать дефолта по обязательствам, «Рольф» уступил контроль над дистрибуторским бизнесом японской Mitsubishi Corp, распродал непрофильные активы. Прошлогодняя выручка группы – 114 млрд руб., или около $1,9 млрд, – почти полностью формируется за счет доходов от розничной продажи и обслуживания автомобилей. Но компания сохраняет статус крупнейшего автодилера в России.
Петров рассказал «Ведомостям», почему решил не участвовать в очередных парламентских выборах и как видит будущее своего бизнеса.
– Вы во многих интервью раньше говорили, что ждете в стране большой кризис, не верите в возможность эволюционного развития. Когда, по-вашему, это произойдет?
– Я отлично помню, что в 70-е гг. мы хорошо знали, как будет разваливаться Советский Союз. Но угадать, когда это произойдет, мы не могли. Когда нас, группу единомышленников, арестовали за антисоветскую деятельность в 1982 г., я для себя прикидывал, что до этого события остается еще лет 50. Исходил из того, что испортил жизнь себе, детям и еще внукам. К счастью, ошибся. Иногда понятно, что случится, но предсказать когда – нельзя.
Точно так же и сейчас. Я знаю, что мы заняли дорогу, на которой эволюционного выхода скорее всего не осталось, мы почти прошли точку невозврата и, вероятно, система упадет с большим грохотом, как любая негибкая структура. Мне задавали вопрос: по сценарию какой страны это произойдет? Я не историк, но я вижу, как такие страны, как Индонезия, Филиппины, возможно, Аргентина, десятилетиями накапливали неэффективность, диктаторы способствовали сосредоточению активов в руках приближенной группы лиц.
– То есть вы по-прежнему считаете, что в стране накапливается неэффективность, которая приведет к краху?
– Накапливается диспропорция, продолжается деградация институтов. Под нормально работающими институтами я понимаю, например, полицию, которая выполняет прежде всего законы, а не распоряжения министра внутренних дел. У нас же очень многие наделяют такие слова, как конкуренция, весьма экзотическим значением.
– Ваши рассуждения про институты и диспропорции очень напоминают то, что мы слышали в прошлом году от Алексея Кудрина и Германа Грефа, но они в отличие от вас оптимистично считают, что это все удастся реформировать, и добиваются этой возможности. Вы считаете, что реформы невозможны?
– Если вы найдете исторические параллели, в которых с такого уровня деградации систему можно было реформировать, я изменю свою точку зрения. Хоть я и не специалист-историк, но, по-моему, таких примеров нет. Но я был бы рад ошибиться.
С какого-то момента мы начинаем бояться любой реформы, потому что она мгновенно ухудшит ситуацию. Понимая, что без реформы нас в перспективе ждет ухудшение, мы все-таки выбираем катаклизмы завтра, чем плавный выход сегодня. Если бы мы начали реформы в 70-е гг. в СССР, мы так, может, и не падали бы в 1991 г.
– Вы можете поделиться своим диагнозом ситуации в парламенте? Почему в нем становятся возможными такие вещи, как закон Яровой, вредность которого, кажется, очевидна любым мыслящим людям?
– Любая структура от безответственности начинает деградировать. Вы верите, что не от вас зависит окончательное принятие законопроекта, вам не надо ставить на законе Яровой свое имя, после принятия закона вам не надо немедленно его править. В этой ситуации никто не стыдится своего непрофессионализма. И пишет законопроект «я хочу, чтобы все жили в мире и были добрыми», а как [выполнять] – решит правительство. И дальше пошли в документе отсылочные нормы на подзаконные акты. Такой уровень законотворческой деятельности, невозможный в нормальном парламенте, позволяет нашему принимать по 500 с лишним законов в сессию, не отвечая за их качество. Понятно, что легче проводить не какие-то технические, но нужные бизнесу и населению законы (убрать НДС, упростить техосмотр), а те законы, команду провести которые дали фракции. Коллеги по комитету смотрят, насколько проходной закон, кто его внес. Президент? Вообще неприлично дискутировать. Правительство? Тут можно чего-нибудь сказать. Слушай, говорят, это же твой законопроект, ты наверняка его бенефициар, дай и нам чего-нибудь. У нас нет закона о лоббизме. Коллеги не верят, что вы хотите принять закон на пользу всей отрасли, потому что выросли в среде, где никто так никогда не поступал. Скажешь им, что американцы помогли нам в 40-х гг. на лендлизе, потом в 90-е гг., а они тебе в ответ – да какая помощь, это они старые запасы нам сбагривали. И вот такое восприятие – самая большая проблема в общении с ними.
– Когда депутаты дружными рядами одобряют закон Яровой или закон об усыновлении российских сирот иностранцами, на чем все-таки держится зависимость депутатов – это свои интересы или на них оказывают давление?
– Парламентские дискуссии – это способ разрешения конфликтов в зрелом обществе, мы для этого оказались слабыми. Прежде чем делиться на правых и левых, нужно для начала иметь достаточное количество людей, имеющих свое мнение. Даже Дума прошлого столетия была более независимой. Чтобы стать парламентом, а не Верховным советом СССР, депутаты должны перестать зависеть от кого-то, кроме своих избирателей. Наш парламент не позволяет депутатам быть независимыми, не защищает меньшинство, не позволяет вам быть самим собой. И эта ситуация устраивает большинство избирателей.
Циники понимают, что входят в конфликт с партийной верхушкой, и начинают прикрываться словами о необходимости соблюдать партийную дисциплину. Но даже среди единороссов нашлись те, кто голосовал против закона Димы Яковлева, не ссылаясь на фракционную дисциплину. На самом деле такие демарши не являются предметом особого возмущения в Кремле, они больше возмущают окружающих вас депутатов [большинство, которое голосует за]: «Что же мы, получается, подлецы?»
Первая задача наших депутатов – научиться быть независимым. Это произойдет, только когда в обществе будет баланс политических сил и независимым будет на кого опереться. Пока все едины и считают, что любое меньшинство с другим взглядом – это оппозиция.
– Вы были одним из семи человек, проголосовавших против запрета на усыновление детей иностранцами. Как реагировали коллеги?
– Коллеги шептали: «Да ты что делаешь? Сейчас тебя и всех нас сожрут». Это та самая история про две морали: в детстве вас мама учит говорить правду, но уже ко второму классу вы понимаете, что в школе надо говорить одно, а на кухне можно другое.
– Чего боятся депутаты – потерять место, льготы?
– За девять лет, которые я провел в парламенте, было видно, как люди, даже имеющие возможность выражать свое мнение, быстро привыкли к тому, что проще сделать так, как попросили. Они очень быстро генетически вспомнили, что если кто-то принимает решения и готов, как писал Гайдар, на неограниченное насилие, то лучше не высовываться. (Егор Гайдар в книге «Гибель империи», 2006 г.: «Убежденность и властей, и общества в том, что государство способно применить неограниченный объем насилия, чтобы подавить проявления недовольства, была абсолютной». – «Ведомости».) Историческая память, что вас сжигали деревнями, когда вы возмущались, и никто не мог защитить. Политических противовесов в России не терпели, тому есть тысячи примеров.
– По-вашему, получается, что, даже если провести абсолютно честные выборы в парламент, депутаты все равно через какое-то время деградируют из-за своей исторической ментальности?
– Ментальность может меняться. У нас появилась прослойка – судя по опросам, примерно в 14% населения, – которая требует западного, более сложного понятия парламентаризма, когда защиту предоставляют меньшинству. У нас сейчас самый простой вариант: нас большинство, мы решаем. Вы против большинства? Значит, вы против Родины!
Депутаты не видят для себя никакой ценности в том, чтобы быть независимыми. Избиратели их за это не похвалят, а похвалят за то, что ты, например, для своей области [где территориально избирался] урвал кусок из чужой – вот это достижение. Смысл фразы «инакомыслие – это высшая форма проявления патриотизма» пока ускользает от общества.
– Лидер вашей фракции «Справедливая Россия» Сергей Миронов в 2012 г. выходил на протестные митинги. Тогда казалось, что эта партия даже более оппозиционная, чем КПРФ. Это было подстраивание под ситуацию или действительно думал, что реформы всерьез пойдут?
– Когда люди вышли на улицы, Миронов захотел прийти на площадь Сахарова. Когда стало понятно, что это фальстарт, он от таких выступлений отказался.
– Почему? Протестующие 14% населения никуда не делись...
– Они не структурированы, они не имеют представительства и не могут защитить своих представителей. Уже на следующем митинге людей было меньше, появились радикалы. А нужно 30–35% поддержки.
Расставание с парламентом
– Когда вы решили, что не пойдете больше в Госдуму?
– Уже осенью 2015 г. Ограничений для бизнесмена в такой работе очень много: нельзя владеть зарубежными счетами, нельзя иметь иностранные паспорта, нельзя быть членом совета директоров. Нельзя то, нельзя се. Все это огромные нагрузки на управление, на бизнес. В то же время того, зачем я приходил – поднять политическую конкуренцию, гарантировать хотя бы независимый суд, обеспечить строительство институтов, – я добиться не смог. Идет очень большая обратная волна.
– Есть что-то, чего вы добились?
– Считаю, что ситуация постоянно ухудшалась и один депутат много сделать не мог. Единственное, что я мог, – показать пример независимости другим. Но другие говорили: у него какие-то отношения с администрацией президента, поэтому он себе многое позволяет. То есть большинство все равно не примет тот посыл, который вы даете, но кто-то в будущем может последовать вашему примеру.
Чтобы оценивать, важно определить точку отсчета. С того момента, как я пришел, стало значительно хуже, мы ничего не добились. С 1991 г. мы добились многого: живем не при социализме и назад в плановую экономику скорее всего не вернемся. 14% оппозиционно настроенного населения – это уже не те несколько сотен диссидентов, которые у нас были в 70-х, – половина в психушках, половина в тюрьмах. Такой рост – прекрасный результат. Какую вы хотите точку отсчета?
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

chautbenaht: (Default)
chautbenaht

March 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 12:11 am
Powered by Dreamwidth Studios